К такому решению пришли суды различных инстанций по делу № 640/18866/18.
Намерения истца по застройке земельного участка, находящегося в его владении, соответствуют целевому назначению, которое указано в государственном акте на право собственности. В решении о предоставлении земельного участка городским советом было установлено целевое назначение земли именно для возведения и обслуживания жилого дома. Причем речь о конкретном участке по указанному адресу. Плюс, с передачей такового в частную собственность.
При этом, местный орган архитектуры принимает решение об отказе в предоставлении ГУО застройки проектирования жилого дома на основании несоответствия плана застройки требованиям градостроительной документации.
Получается, если лицо владеет земельным участком с определенным целевым назначением, которое не соответствует градостроительной документации, то органы архитектуры не в праве отказать в выдаче ГУО, при условии, что раньше земельному участку было определено целевое назначение.
Судебные разбирательства по делу
Напомним, ранее Шестой апелляционный административный суд принял решение об обязательстве предоставить градостроительные условия и ограничения для проектирования строительства. Также было указано, что восстановление прав истца не является вмешательством в дискреционные полномочия ответчика. Причина – отсутствие предусмотренных законом оснований для отказа в предоставлении ГУО.
Решение Большой Палаты Верховного Суда
5 июля 2019 года Большой Палатой Верховного Суда было вынесено Постановление по делу. Согласно ему, суд также пришел к выводу, что «дискреционные полномочия» – полномочия, возможные к выполнению административным органом с некоторой свободой усмотрения. При наличии нескольких юридически допустимых решений, орган в праве выбирать то, которое, по его мнению, является лучшим. Следственно, при удовлетворении требования истца относительно обязательств ответчика (орган градостроительства) по предоставлению ГУО, судами было верно отмечено, что избрание подобного способа защиты и восстановления прав истца вмешательством в дискреционные полномочия ответчика не является.